когда муж и жена на одной волне

Презентация книги

Алексей Александров

«Банковский Менеджмент» в Риге и моих сказок в Киеве.

Это когда муж и жена на одной волне)
Киев-Рига 2017
Встречи вживую, книги бумажные, самолеты летают туда-сюда… Эх…
Спасибо, FB напоминает, как это было, а то уже почти не верю.
Носим маски, сохраняем спокойствие, верим в лучшее.
Рига Алексей АлександровКиев Ольга Александрова
Рубрика: Книги | Метки: , , , , , | Добавить комментарий

Сто иСТОрий в 100 словах. Белла

Белла знала его, сколько себя помнила. Он был маленьким, беззащитным, она — взрослой, сильной. Белла любила его. Всегда. Разумеется, он отвечал, как умел. Пусть даже забывал выгуливать…
Вначале жить без Беллы не мог. Давно это было…
Теперь появилась она.
Она считает Беллу старой и вонючей. Говорит, так больше нельзя.
Считается, любовь — когда хочешь быть рядом, жить без него не можешь.
Чушь!
Любовь — когда хочешь, чтоб ему было хорошо, особенно без тебя.
Белла старая, Белла все понимает, Белла видела шприц.
Главное, не махать хвостом, пусть думает, что уже все. Пусть не грустит.
Но как трудно уходить!
Кто его защитит от укола?белла
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий

СТО иСТОрий в 100 словах. Удары опасны не силой, а внезапностью

Ольга Александрова
Рубрика: Книги | Метки: , | Добавить комментарий

#УМеняЕстьИстория

ГНИЛАЯ СЛИВА
Иногда с нами случается то, что я называю эффектом гнилой сливы.
Если вы покупали фрукты в Киеве в разгар лета возле метро или на ярмарке, то прекрасно знаете, что в июне-июле нежные ягоды продаются в таких тоненьких пластиковых контейнерах. А потом в таких же контейнерах мы покупаем и первые фрукты. Дома все надо моментально переложить, потому что как правило (не всегда, но чаще всего), на дне контейнера находятся погибшие плоды. Не заметишь гниль – придется выбросить целый контейнер. Однажды я покупала сливы у семьи селян, которые продавали только что собранные свои же сливы: папа подносит ящики, мама с дочкой лет одиннадцати насыпают. Как вы думаете, были здесь гнилые фрукты на дне контейнера?
Я уверена, что собственной выгоды от содеянных пакостей у людей гораздо меньше, чем нанесенного себе же урона, хоть и с отсрочкой. Наверное, это такая национальная черта переросшая в национальную трагедию. Весь этот выкопанный янтарь, вывезенная чужая валюта в чужие же земли, вырубленный, сожженный, изуродованный лес, все это – мы.
Вот появился новый дом, кривые стены, некачественные стеклопакеты. Я смотрю в пустые еще окна, в бессмысленные глаза очередного уродца, и думаю, что этот дом мог быть не только новым, но и современным, уютным, удобным, смотреть на мир большими распахнутыми глазами.
Нам не нужно врагов, пока наши люди в нашей стране для наших людей будут делать такие окна, раскладывать гнилую еду, проводить реформы для ухудшения и без того непростого житья-бытья. Реформы и власть. Мы часто пеняем на власть, но это тоже наши люди, которые забираясь на самую верхушку теряют связь с действительностью и остатки здравого смысла. Забывая, что они есть нанятые менеджеры и презирая работодателя, они живут строго по своим законам: законам власти.
Просматривая недавно ленту, была шокирована.
Заболевшая коронавирусом и прошедшая все круги ада нашей отреформированной медицины мама двоих детей угрожала, что ее больные дети не станут самоизолироваться, а будут ходить по улицам и заражать всех гуляющих. Кого они будут заражать? Врагов? Или других таких же детей, своих друзей, сея беду и смерть?
Дети.
Что мы можем для них сделать?
Вывезти вначале лес из страны, а потом детей следом за лесом?
Или посадить новый лес, чтоб они не задохнулись от грязного воздуха, к которому мы их пытаемся адаптировать? Дать им хорошее образование, чтоб они были востребованы в будущем, о котором у нас весьма туманные представления? Или дать им моральные ориентиры, чтоб они не заблудились в потемках, в условном Парке Позняки, где освещение не работает даже в канун выборов, и полагаться можно только на себя?
Мы стараемся научить детей выбирать только спелые фрукты, но не всегда можем преуспеть, особенно если сами порой ошибаемся. Но что мы действительно можем, так это научить не подкладывать гнилые сливы никому. Тогда однажды наши дети для наших детей здесь построят другую страну, а эффект гнилой сливы останется историей.
УМеняЕстьИстория
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий

Как излечиться ?

Так много вокруг боли и несправедливости, что глаз замыливается. Мы привыкаем, стараемся не заметить чужую беду, проскочить.
В принципе, может это и нормально: человек не хочет пораниться чужим горем, ему своего хватает, и вот он надевает броник. Логично.
А по факту, так мы признаем за несправедливостью право быть в этом мире. Как ни странно, иногда надо получить ранения, чтоб излечиться.
справедливость
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий

Словарь терминов. Немного о новой книге

#FLOHMARKT /блошиный рынок(нем.)
(Отрывок)
…Улица пестрела всеми красками! Залитая солнцем, она просто налетела на Марка, поглотила целиком. Источник мерзкой музыки первый бросился ему в глаза: это был старый шарманщик, такого только в старых детских книжках и увидишь. На его плече восседал попугай, а на голове красовалась тирольская шляпа. Он весело подмигнул Марку, мол, беги давай, и с воодушевлением продолжал крутить ручку.
Смешиваясь с толпой, Марк удивился себе: ну и что, собственно, он хотел понять или доказать себе? Что есть город, не отмеченный ни на одной карте, и Flohmarkt? Ну, допустим. Ему-то что? Вот зачем он сюда приперся? Народец собрался – один другого краше. Вот какая-то дама разложила прямо на земле старый чайный сервиз. Одной чашки не хватало, и она втирала потенциальному покупателю, что он непременно должен купить этот сервиз, поскольку именно у него есть недостающая чашка. А покупатель, вместо того, чтоб убежать от помешавшейся дамы, кивал и слушал. Рядом – дед со столярным инструментом. Между прочим, качество было отменным, это Марк сразу заметил. Там – старуха с мутным зеркалом. Марк остановился рядом по чистой случайности, но старуха приняла его за покупателя:
- Купите зеркало, пожалуйста, — улыбнулась она кокетливо, обнажая искусственные зубы, ее седые волосы развевались, как у ведьмы в немецких сказаниях.
- Зеркало? – переспросил Марк.
- Ну, конечно! Вы же видите? Это зеркало!
- На кой оно мне? – зло выдал Марк.
- Зеркало? – переспросила старуха. В ее вопросе было столько удивления, будто ничего глупее, чем отказ от покупки старого зеркала, она никогда и не слышала. Нарисованные на морщинистом лице брови подпрыгнули, и крючковатый длинный нос вытянулся еще больше. Когти старухи вдруг впились в руку Марка, и ему показалось, что он во власти старой, но еще крепкой птицы.
- Вы сами не знаете, что говорите. Я смотрелась в него перед балом дебютантов, и мать моя тоже. Знаете ли вы, что это за предметы, которые помнят вас всю вашу жизнь?.. Знаете ли вы, как сложно принести их сюда?
- Так не продавайте их! — Марк не знал, как вырваться из цепких рук, и одновременно он чувствовал, что хватка ее ослабевает. Старуха дернулась, осела… Марк едва успел подхватить ее совсем легкое сухое тело.
- Что с вами? Сердце?
Старуха хлопнула левой рукой себя по карману, не выпуская из правой руки зеркало. Пришлось лезть в ее карман и доставать оттуда… странное лекарство…
- Это что?
Судорожно шевеля губами, старуха заглотнула конфету. Глаза ее закрылись. Казалось, она переводит дух. О, Господи, ну за что ему это все? Он вспомнил свою бабушку, с ее вечными разговорами о ее какой-то уж слишком бесконечной и неправдоподобно яркой молодости. Бабушке было 97…
- Так страшно умереть старой, и чтоб никто не помнил тебя маленькой, молодой, — исправилась она, разжевывая мятную конфету. – Все-все-все, кто помнил меня молодой, ушли. У меня осталось только зеркало. Оно помнит, как я собиралась на свидание, и как выходила замуж. Не хочу, чтоб оно видело мой конец. Если купите, оно будет с вами до конца. Это венецианское стекло…
- Да я не довезу его, меня в самолет не пустят…- слабо отбивался Марк.
- В самолет?..- старуха вздохнула. – Об этом я не подумала.
Она выпустила его руку.
- Вы очень красивая, — выдал Марк такую нехарактерную для себя фразу.
- О, я знаю, я была очень хорошенькой, только зеркало помнит меня такой.
- Нет-нет, вы и сейчас очень красивая. Я фотограф, я знаю, о чем говорю.
- Правда? – старуха оживилась. – Вы так считаете?
- Хотите я вас сфотографирую?
- О, я не готова…
- Здесь освещение удачное, будет отличная фотография!
Он вытащил камеру – что это я делаю? – посмотрел в объектив. Щелк, щелк, щелк…
Не выпуская из рук зеркало, старуха вполне профессионально позировала. Он показал ей, что получилось, казалось, она осталась довольной. Во всяком случае, она оживилась, и пробовала шутить…
- Если вы мне скажете электронный адрес, я вам все вышлю.
- Не надо, — махнула рукой старуха, — Пусть снимки у вас остаются…
Конечно, Марк хотел спросить: «На кой они мне?», но вовремя остановился, слова застряли у него в горле.
Он помог старухе сесть поудобнее, почему-то сказал «спасибо», медленно побрел прочь.
блошиный рынок
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий

Пражский торт (отрывок).

(Отрывок)
Скорая приехала вовремя. Влад лежал бледный, застывший, а вокруг глупо суетились ребята. Маша подвывала, хотелось треснуть ее. Он был старше остальных, всегда знал, как надо. С ним никогда ничего не случалось. И тут – сердце. Врач назвал стоимость ампулы. Ни у кого не было таких денег при себе. Саша поехал за деньгами.
– Мы заплатим. Мы обязательно заплатим!
– Колите, он привезет! – заявила Лада.
– Я вскрою ампулу при наличии оплаты. По времени успеваем. Извините, но свои деньги за ампулу я не положу.
– Везу, пять минут!
Саша приехал быстро, но ампула так и осталась невскрытой.
…Люди умирали от чумы, потому что чума была непобедимой. От заболевших бежали, трупы лежали на улицах. Дикость. Люди и теперь умирают. Смерть непобедима, как любой закон природы. Умирают от старости. Иногда от передозировок, от затяжной болезни, от такой болезни, которую трудно распознать, сложно лечить, и организм устал, и все извелись… Но чтобы молодой человек умер в одночасье в европейской столице средь бела дня банально от сердечной недостаточности! И это при наличии лекарств, специалистов, среди друзей, в просторном чистом лофте… Это еще большая дикость, чем трупы на древних улицах. Страшнее смерти от ножа – смерть от зажатой в руке врача невскрытой ампулы. Инфляция.
Ему было двадцать семь. Ладе сейчас двадцать три. Когда-то исполнится 27, она будет становиться старше него с каждым днем, пока не превратится в бабушку со стружкой на голове.
– Ты такой бабушкой не станешь, – прервал ее мысли Влад.
Лада обернулась на голос. Влад стоял с зябко приподнятыми плечами. Нет, она не сумасшедшая, она же понимает, что не может предложить ему свитер или взять за руку. Он здесь, но его нет совсем. Это страшно, но к этому можно привыкнуть. На нем была та же темно-синяя рубашка, Лада только сейчас поняла. Холодно. Ему, наверное, всегда холодно. Она не спрашивала. Бестактно и бессмысленно. Весна поздняя, и она чувствовала, что озябла даже в теплых ботинках.
Они вошли в парк, где их встретили семь бронзовых фигур, которые спускались по лестнице. Проступавшие из небытия фигуры были деформированы, и только одна из них, встречавшая зрителя, была вполне законченной.
– И ты так ко мне приходишь, – сказала Лада.
– Могу не приходить. Просто ты не против.
В парке пахло землей и листвой. Как в лесу. Они бродили по чистым дорожкам, Лада трогала узловатые кроны низкорослых деревьев, говорили о проекте Влада.
– Самое лучшее, что ты могла бы для меня сделать, это передать кому-то проект. Пусть сделают на этом деньги, имя – все равно.
Лада молчала. Комп Влада лежал у нее в столе уже три месяца. Иногда она предпринимала какие-то попытки «выйти на нужного человека», но обычно ее дальше приемной не пускали. Никто так и не увидел новый парк. Ладе казалось, что само слово «парк» действовало на киевских чиновников магически: только слышали такое – и все, зачурались. Каждый клочок земли был приспособлен для строительства очередной жилой свечки или очередного развлекательного центра. Зеленый город превращался в город коробок, больших и маленьких.
– Я обязательно что-то придумаю. Обещаю. Но сейчас я ничего не могу. Ну, не получается, прости!
Влад так посмотрел на нее, будто теперь в ее руке была зажата ампула.
– Это я сейчас ничего не могу.
– Обещаю, я придумаю что-то! – крикнула Лада.
– Вам плохо? – спросил кто-то на ломаном русском.
Лада очнулась, осмотрелась вокруг – Влад исчез. Она стояла возле бронзовых фигур. Рядом с ней застыл пожилой человек в очках.
– Вам плохо? Нужна помощь?
– Нет, спасибо, задумалась.
Человек покивал головой и отправился по своим делам. Лада догнала его:
– Извините, что эти фигуры означают?
– А… эти… мемориал жертвам коммунистического режима. Скульптуры Зубека. Видите, режим уничтожает человека, подавляет личность, уничтожает физически, знаете…
– Знаю.
Что при коммунистическом режиме, что капиталистическом, — жизнь человека ничего не стоит. Ни давно, ни недавно, ни сейчас, ни потом. Ценной нашу жизнь делает любовь. Любовь и дело. Хорошо, если есть те, кто тебя любит, кому важно, что ты делал. Даже если тебя уже нет.
пражский торт
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий

Пражский торт (отрывок).

(Отрывок)
Чего в Праге определенно нет, так это Пражских тортов. Даже здесь, в кондитерской «Савой» на берегу Влтавы, куда приезжали туристы посостоятельнее и местные жители, Пражских не было и в помине. Но Влад был уверен, что он ест именно Пражский торт, – спорить с ним было бессмысленно. Лада и не спорила. Она была увлечена своими мыслями, своими месседжами, которые приходили постоянно, и самим фактом того, что Влад был рядом. Когда она летела в Чехию, она мысленно вычеркивала неделю из своей жизни: расчет мамы и бабушки на отвлечение за рубежом – полный бред. И вот, с этими мыслями она заселилась в гостиницу и отправилась в «Савой». Только представьте себе, как она оторопела, когда увидела длинную нескладную фигуру Влада за круглым кофейным столиком. А он привстал, такой высокий, немного нелепый, как подросток, из-за стола и смешно поклонился.
– Угостишь меня Пражским тортом?
– Как я рада тебя видеть! А Пражских тортов не бывает.
– Так вон он! Смотри, какой аппетитный!
Ее мама подофигела бы, увидев эту сцену. Но она не увидит. Никто не увидит – в этом весь фокус. Вуаля!
Влад едва помещался за столиком. Ноги он вытянул, а острые локти были почти прижаты к туловищу, отчего худые плечи поднялись. Он был похож на нахохленную птицу. Влад всегда казался переросшим школьником, нескладным, вечно что-то жующим. Сказочная Алиса тоже все время что-то такое пила и ела, отчего становилась нескладной. Не обращая внимание на людей, которые приходили и уходили, Влад увлекся пирожным, а прикончив его, наконец обратил внимание на Ладу:
– Может, и не самый вкусный торт в моей жизни, но тоже хорош.
– Я думаю, – заметила Лада. Влад перепачкался шоколадом и вытирал теперь узкие губы белой крахмальной салфеткой. По телу ее растекалось приятное тепло, то ли от того, что согрелась, то ли от неожиданной встречи.
– Всем доволен. Только место такое… пафосное. – Влад осмотрелся. Официанты в белых сорочках и длинных передниках сновали туда-сюда, деловито разнося мини-произведения искусства. – Такой осколок Австро-Венгрии.
– Бабушка выбрала. Она тоже пафосная. Вот увидишь.
Кондитерская была изюминкой, видимо, поэтому бабушка Лады (двоюродная бабушка! С ума сойти! Она ее до сего дня и не видела!) пригласила именно сюда свою внучку (внучатую племянницу, вот как!). Надо же, мама и родная бабушка Лады препоручили ее совершенно незнакомому человеку! Они считают ее сумасшедшей?
– Ты каждый день будешь с ней тусоваться?
Лада пожала плечами.
– Вот! – Влад вытянул палец прямо перед лицом Лады. – А я тебе все время говорил! Все тобой командуют! И я, и бабка твоя, которую ты ни разу не видела. Ну ладно, я-то друг. Но бабка!
– Перестань.
– Уже, – сказал Влад, отставляя пустую тарелку. – Вкусно. Просто замечательно. Пражский торт – вещь!
– Пражских тортов не бывает, сто раз тебе говорила.
– Бывают, только недолго! – Влад засмеялся.
– Ты хотел когда-то посмотреть музей современного искусства, – напомнила Лада.
– Не сегодня, – помотал головой Влад.
– А сегодня что?
– «Сегодня» – оказывается, очень относительное понятие, – иронично проговорил Влад. – А ты что хочешь «сегодня»?
– Я домой хочу.
– Я тоже.
Лада подумала, что раньше он не был жестоким. Но раньше были другие обстоятельства. А еще она подумала, что может он совсем не Влад. Но сама мысль эта казалась предательством.
– Лада! Лада!..
Скрипучий голос вернул ее в реальность.
Перед столиком стояла пожилая дама, которая отдаленно напоминала бабушку Лады. Признаться, больше всего она напоминала разукрашенную куклу. Волосы были желтыми, похожими на древесную стружку. На сморщенной фигурке – дорогой плотный костюм, сумочка-каблук-зонтик. Было видно, что бабка вырядилась. А может, она вообще так ходит?
– Добрый день, – скрипела дама. – Вы Лада?
– Лада. А вы Клара Павловна?
– Да, дорогая, но ты можешь называть меня просто Клара.
Клара Павловна села на гладкий коричневый стул, потому что Лада и не подумала встать сама или предложить ей сесть, украдкой посмотрела на часы – Лада это отметила. Наверное, бабке не понравилось, что Лада приперлась раньше времени и уже успела подкрепиться. Клара Павловна рассеянно посмотрела на стол с двумя тарелками из-под пирожных – на них покоились только светлые и шоколадные крошки.
– Лада, ты будешь кофе, дорогая?
– Спасибо, нет, – ответила Лада. Она сидела, откинувшись на спинку и вытянув ноги перед собой. Под столом было мало места, и Клара Павловна была вынуждена «сложить» свои ноги под стулом.
Официант принял заказ, поспешно убирая тарелки. Один капучино. Ну конечно, чего еще можно было ждать от такой дамы со стружкой на голове?
– Тебе нравится это кафе? И в целом Прага? Ты же впервые здесь? Наверно, еще ничего не видела, да?
– Клара Павловна, я понимаю, что вам меня навязали. Моя мама считает, что я немного crazy. Что мне надо помочь, вывести меня из ступора. Почему-то ей кажется, что маленькое путешествие все исправит. Но тут уже ничем не поможешь и ничего не исправишь.
Клара Павловна открыла было рот, но Лада не дала ей сказать:
– Давайте договоримся сразу: не надо расстраивать вашу сестру и мою мать. Говорите, что все нормально, что вы ничего не замечаете.
– А я правда ничего не замечаю, ты вполне нормальная, – оправдывалась Клара Павловна.
– Да я видела, как вы посмотрели на две тарелки.
Клара Павловна вновь открыла рот, но Лада не хотела слушать, хотела говорить:
– Я пришла раньше, намного. А Влад реально очень любит Пражский торт. Ну не сидеть же так? Официант трижды подошел. Вот и взяли по пирожному.
– Влад любит Пражский торт, – помотала головой Клара Павловна, изрядно занервничав.
– Я ему тоже сто раз говорила, что Пражских тортов не бывает. Если раньше не доказала, то теперь – сами понимаете.
Перед Кларой Павловной возник капучино. Она потянулась было за чашкой, но отставила ее. Она посмотрела на Ладу. Потом посмотрела на пустой стул справа. Пошевелила губами. И выдала, прямо вот так, в пустоту:
– Здравствуйте, Влад. Мне жаль, что Лада нас сразу не познакомила.
Лада остолбенела:
– Клара Павловна, здесь никого нет. Уже нет. Если кто-то появляется, он просто уходит. Но это же… другая материя. Сейчас этот стул пустой. Мама вам, наверное, сказала, что я еду мозгами, разговариваю сама с собой, или что ко мне духи являются. Или бабушка вам что-нибудь подобное сказала. Это не так. Ко мне не являются духи. Я вижу только одного человека в определенных случаях. И нет, я не разговариваю сама с собой. Давайте, я вас на улице подожду. Пейте кофе спокойно…
Весна была нынче поздняя, деревья оставались абсолютно голыми. На противоположной от ресторана стороне желтые пузатые туристические автобусы выплевывали очередных любопытных на площадку. Некоторые направлялись прямиком в «Савой», другие — осматривать зеленый парк или спускались на Стрелецкий остров кормить птиц, куда прямо с середины моста Легии вела лестница. Лада села на лавочку, достала телефон. Лениво водя пальцем по экрану, она пролистала некоторые новые посты, просто чтобы занять себя чем-то. В последнее время ее раздражало большинство людей, но одна она оставаться совсем не могла, поскольку собственные мысли ее раздражали куда больше чужой болтовни. Она открыла чей-то дурацкий блог, за тем ее и застала чешская бабушка.
– Что там? – услышала она над собой скрипучий голос.
– Плагиат, – отреагировала Лада. – Куда пойдем? Экскурсия – так экскурсия.
– Карлов мост…
– Давайте мост, – согласилась Лада. – Я еще не успела туда дойти.
В этот момент отъехал очередной автобус, оставив на остановке несколько туристов. Присмотревшись, Лада заметила и Влада. Он помахал рукой и сделал знак, мол, пока-пока, буду ждать тебя там позже. Лада тоже помахала рукой и даже кивнула, мол, понятно.
Бабушка рукой не махала. Только вздохнула обреченно.
пражский торт 1
Рубрика: Книги | Метки: , , , , | Добавить комментарий

Сто иСТОрий в 100 словах. Идеальная женщина

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА
Тамара идеальна.
Муж, двое детей (девочка и мальчик), высшее образование, отсутствие карьерных претензий. Хороша собой, ухожена, одета. Вес 50, рост 170, без вредных привычек, без бдзыков.
Дома стерильно.
Готовит исключительно, печет все, включая меренги. Уверяет: ей это нравится.
Думаю, вышивает.
Играет на фортепиано — слышала.
Делает любую асану, может написать стихи юбиляру… Вроде, говорит по-французски. Английский — слишком банально.
Вся в семье, в детях…
…Муж оставил Тамару ради странной взбалмошной особы на шпильках, которой проиграл три шахматные партии на даче друзей.
На-та-ли.
Вся в идеях и шарфиках. Реши она торт испечь — сожжет дом, ей-богу. Поэтому не готовит.
Хочется защитить ее от мира, от нее самой…
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий

Вероломство образов

Рене Магритт создавая «Вероломство образов», пояснял: это не трубка, это ее образ. Фотографии — не города и лица, а настроение и память.
Это не трубка, а ее образ.
Это не штрудель, а теплый вечер.
не трубка, а образне штрудель, а теплый вечер
Рубрика: Книги | Метки: , , | Добавить комментарий